Евангельские беседы

(Мк. 8, 30-34)
30. И запретил им, чтобы никому не говорили о Нем.
31. И начал учить их, что Сыну Человеческому много должно пострадать, быть отвержену старейшинами, первосвященниками и книжниками, и быть убиту, и в третий день воскреснуть.
32. И говорил о сем открыто. Но Петр, отозвав Его, начал прекословить Ему.
33. Он же, обратившись и взглянув на учеников Своих, воспретил Петру, сказав: отойди от Меня, сатана, потому что ты думаешь не о том, что Божие, но что человеческое.
34. И, подозвав народ с учениками Своими, сказал им: кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною.
И запретил им, чтобы никому не говорили о Нем.

На вопрос Господа ученикам: за кого они Его почитают, апостол Петр ответил: Ты Христос (Мк. 8, 29), Ты обетованный Мессия, воплотившийся Единородный Сын Бога Живого. Господь запрещает ученикам открывать эту Божественную тайну в народе. «Для чего Он запретил? — говорит святой Златоуст.— Для того, чтобы по совершении крестного подвига, когда уже некому было препятствовать и вредить вере в Него многих, тогда чисто и твердо напечатлелось в уме слушающих верное о Нем понятие. Он хотел, чтобы апостолы тогда только начали проповедовать о Его Божестве, когда очевидная истина проповедуемого и сила событий будет подтверждать слова их. Если и ученикам говорил Он: Еще многое имею сказать вам; но вы теперь не можете вместить (Ин. 16, 12), то тем более смутился бы народ, если бы прежде времени открыта была ему высочайшая из таин». Апостолы теперь восприняли сердцем и исповедали только тайну воплощения Сына Божия, а спасение рода человеческого совершилось не одним воплощением, но и страданиями Спасителя. Поэтому прежде, чем проповедовать о Его Божестве, апостолам необходимо было усвоить и воспринять сердцем и другую величайшую тайну — тайну искупительных страданий и смерти Господа. Они веровали, что Иисус Христос есть Спаситель мира, но не знали еще, как Он спасет мир. Вот почему Господь, тотчас же после исповедания ими Его Божества открыто в первый раз возвестил им о Своих страданиях и смерти в Иерусалиме, как необходимом условии для открытия Его Царства.

И начал учить их, что Сыну Человеческому много должно пострадать, быть отвержену старейшинами, первосвященниками и книжниками, и быть убиту, и в третий день воскреснуть. И говорил о сем открыто. Но Петр, отозвав Его, начал прекословить Ему. Он же, обратившись и взглянув на учеников Своих, воспретил Петру, сказав: отойди от Меня, сатана, потому что ты думаешь не о том, что Божие, но что человеческое.

Несмотря на всю ясность предсказания Господа о грядущих страданиях апостолы еще не поняли Его слов: Слова сии были для них сокровенны, и они не разумели сказанного (Лк. 18, 34). «Они все еще оставались как бы в некоем мраке,— говорит святой Златоуст,— не знали, что такое значит воскреснуть, и считали важнейшим, чтоб Он никогда не умирал. Посему Петр при общем смущении и недоумении учеников, по своей горячности, опять один осмеливается продолжить о сем разговор, впрочем не при всех, а наедине». Недавно от Господа названный блаженным за свою веру, он стал смело и горячо отговаривать Иисуса Христа от путешествия в Иерусалим, где Его ожидали страдания.

«Что значит,— говорит Златоуст,— тот, который удостоился откровения, назван блаженным, так скоро споткнулся и упал так, что забоялся страданий? Но что удивительного, если это случилось с человеком, который не получил об этом откровения? Чтобы знать тебе, что он не от себя произнес слова: Ты еси Христос, Сын Бога Живаго (Мф. 16, 16), смотри, как он смущается и недоумевает о том, что ему еще не открыто, и, много раз слыша, не понимает, что говорят ему. Он познал, что Иисус Христос есть Сын Божий; а что такое тайна креста и воскресения, то ему еще не было известно. Видишь ли, что Иисус Христос справедливо запретил сказывать другим? Если те, которые видели многие чудеса, слышали столько неизреченных таин, соблазнились при одном слухе о страданиях, притом не только прочие апостолы, но и верховный из них, Петр, то представь, какому бы соблазну подвергся народ, если бы знал, что Иисус Христос есть Сын Божий, и потом увидел, что Его распинают и оплевывают, между тем как не разумели еще сокровенного в сих тайнах, не приняв Духа Святого? » Петр все еще думал, что Христос будет земным царем, и что для Него лучше всего силе врагов противопоставить Свою силу. Но Господь отверг сей соблазн с такою же силою, с какою отразил Он слова искусителя в пустыне.

Господь воспретил Петру. Отойди от Меня, скройся с глаз, злой советник! Ты Мне соблазн! Вместо камня веры ты являешься для Меня камнем преткновения, даешь советы губительные, противные воле Отца Моего. Ты не знаешь и не думаешь, что все сие предусмотрено Самим Отцом Моим и должно совершиться без всякого стеснения свободы человеческой. Ты судишь по-человечески, думаешь, что страдания для Меня позорны и несвойственны Христу, но это рассуждение плотское. «Если бы ты,— толкует святой Златоуст слова Спасителя,— в Божественном Духе, освободившись от плотских помыслов, выслушал сказанное Мною, то понял бы, что это Мне весьма прилично. Ты думаешь, что страдать для Меня низко; а Я тебе говорю: эта мысль — не страдать Мне — от диавола. Так Господь страхом противного рассеивает боязнь Петра».

И, подозвав народ с учениками Своими, сказал им: кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною. Господь произнес эти слова, подозвав народ с учениками Своими. «Сие показывает,— говорит святитель Филарет, митрополит Московский,— что Его воззвание относится не к одним избранным особенно, но ко всем без исключения.

Во-первых, желающий последовать за Христом, должен отречься самого себя, то есть отвергнуть свое самолюбие, не быть привязанным к собственной чести, собственной выгоде и собственному удовольствию, но все сие, по образу путешественника, встречать мимоходом и вскоре оставлять позади себя; во всем поступать по сему наставлению апостола: ...Имеющие жен должны быть, как не имеющие; и плачущие, как не плачущие; и радующиеся, как не радующиеся; и покупающие, как не приобретающие; и пользующиеся миром сим, как не пользующиеся... (1 Кор. 7, 29—31). Как можно, скажут, дойти до такого самоотвержения? Можно так же, как воин отрекается от приятностей домашней жизни, когда выходит на поле брани; как он отрекается и от самой жизни, когда вступает в сражение, без какового отречения не мог бы он быть ни мужественным, ни победоносным. Если сие можно делать для тленного венца и временной славы, чего не можно и не должно сделать для венца нетленного и славы вечной?

Во-вторых, для последования Христу должно взять крест свой. Крест Христов составляют Его страдание, искушение и убиение. Претерпев един все сие для нас, Он имеет совершенное право требовать, чтобы каждый из нас претерпел все сие для Него. Но дабы не сокрушить нас тяжестию сего бремени, под которым Он Сам являлся изнемогающим, Он не возлагает на нас Своего великого креста, но заповедует только взять каждому свой собственный, то есть быть готовым перенести столько страданий, искушений внешних и внутренних, сколько на каждого в особенности наведет наказующая, очищающая и вместе милующая судьба всеми управляющего Бога».

«У каждого из нас,— пишет святитель Феофан Затворник,— есть свой крест. Он слагается из всего, что беспокоит и тяготит наш дух, что терзает сердце наше на правом пути нашем ко Господу, во все дни жизни нашей.

Первый конец этого креста составляют немощи естества нашего и худое направление сил его, как-то: недалекость ума и незрелость соображений, отсутствие энергии в воле и неподвижность ее на дела долга, вялость чувств и падкость их на недолжное, особенно же исчадия нашей самости - полчища страстей и всякого рода похоти плоти. Пробудившийся дух видит все это в себе, тяготится тем, и несет на себе, как преступник, которому в наказание привязан на плечи тлеющий труп. Это крест падшего человечества.

Второй конец креста нашего составляют все труды и неприятности житейские. Мы ищем довольства, добрых отношений ко всем и благоприятного течения дел наших; но во всех этих сторонах нашей жизни почти поминутно происходит расстройство скорбное, а иногда и бедственное. Желая избыть неприятностей, мы боремся с противлениями, и тянем жизнь свою похоже на то, как кто идет среди терна и шиповника: то и дело — зацепки и царапины. Это крест житейский.

Третий род креста слагается из трудов по исполнению обязательных для нас дел. Каждый из нас обложен своими обязанностями; каждая обязанность имеет свой круг занятий; каждое дело требует труда и терпения, чтоб довести его от начала до конца в том духе, порядке и полноте, какие составляют его существо, с преодолением всех неизбежно сопряженных с тем препятствий. Стало быть, всякое обязательное для нас дело есть ноша; а все они, в совокупности, составляют нелегкое иго долга, которое мы несем и нести должны до гроба. Это крест служебный Господу, обществу и нашим ближним.

Нет никого на свете, кто не был бы обложен этими крестами или своим трехсоставным крестом. Но одни несут это во спасение, другие на пагубу себе. Господь, возлагая на нас крест, хочет, чтобы мы содевали им спасение свое, и если кто, усиливаясь свергнуть с себя этот крест, уязвляется им насмерть, то виноват сам неразумием своим и невниманием к попечительным указаниям спасающей нас благодати Божией. Именно, Господь хочет, чтобы, борясь с собою, мы приобретали опытность в различении добра и зла и очищались; чтобы терпеливо неся тяготу житейскую, смирением преклоняли Бога на милость; чтобы исполняя свой долг с преодолением всех трудностей, достойно стяжевали венец правды! Таким образом, когда, входя в эти благие намерения Божии, мы держим себя именно в таких отношениях к кресту своему, то несем его спасительно; в противном же случае, крест наш не во спасение нам, а на пагубу».

Кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною.

«Пригласив следовать за собою с крестом,— пишет святитель Феофан,— Господь указывает при этом путь сей, устраняя главные к нему препятствия не внешние, а внутренние, коренящиеся в сердце человеческом. Хочешь, как бы говорит Он, идти вслед Меня — во-первых, не жалей себя; ибо кто будет жалеть себя, тот погубит себя; во-вторых, не связывайся корыстолюбием, ибо какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит? (Мф. 16, 26). В-третьих, не стесняйся тем, что скажут или как смотреть на тебя будут другие: Ибо кто постыдится Меня и Моих слов в роде сем прелюбодейном и грешном, того постыдится и Сын Человеческий, когда приидет в славе Отца Своего со святыми Ангелами (Мк. 8, 38). Саможаление, корыстолюбие и стыде-ние лица человеческого — главные цепи, которыми держится человек в жизни небогоугодной, на пути страстей и греха. Они — главные препятствия к обращению грешника; они же — главный предмет борьбы духовной в человеке кающемся и в начавшем уже приносить плоды покаяния. Пока эти нити не отрезаны, жизнь христианская в нас ненадежна, полна преткновений и падений, если не всегда внешних, то внутренних. Вот и присмотрясь всякий к себе хорошенько, и если есть что в нем из сказанного — позаботься отрешиться от того: иначе не надейся взойти к совершенству о Христе, хоть внешне будешь и очень исправен».

 
 
ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - logoSlovo.RU